logo
dollar
euro

22 червня 1941 року була неділя…

16:01 22.06.2015 eye 545

Сьогодні у Полтаві люди принесли поклали квіти до Вічного вогню Меморіалу Солдатської Слави з нагоди Дня скорботи і вшанування пам'яті жертв війни в Україні.

Україна заплатила за Перемогу, якою так хизується нині Росія, найбільшу ціну. Ось такі дані оприлюднив Петро Процик, генерал-лейтенант запасу, спеціально в "Українській правді" у 2010 році: "Фактично, втрати українського народу становлять від 40 до 44% від загальних людських втрат СРСР. З 41,7 мільйона людей, які мешкали до війни в УРСР, на 1945 рік залишилося тільки 27,4 мільйони чоловік. То ж втрати цивільного населення України: 5,5-6 мільйонів чоловік, понад 2,5 мільйони уродженців України загинуло на фронтах. Виходить, усього як мінімум 8 мільйонів осіб".

Але це було пізніше, а 22 червня 1941 року була неділя. І такою її згадує тодішній полтавський студент Ілля Розенфельд у своїй книзі  "В зеркале памяти". (З книгою можна ознайомитись на сайті Бориса Тристанова "История Полтавы".

…Весна 1941-го. Я уже студент 1-го курса нашего строительного института. Сегодня 22 июня, воскресенье. Встаю я пораньше - завтра последний зачет по геодезии, принимает строгий доцент Томашевский. Но странно - зачет мы будем сдавать в Институтской роще, а в нашем главном корпусе уже развернут госпиталь. Почему? Будет война? С кем? Никто ничего не понимает.

Я сижу за столом, за моей спиной на столике радиоприемник. Как обычно, он настроен на воскресную музыкальную передачу из Германии. По утрам это Иоганн Штраус, вальсы, марши и польки. Но что это? Сегодня музыки нет, только какие-то взволнованные, перебивающие друг друга  возбужденные немецкие голоса, шум, треск, крики, какой-то непонятный шум. Я слышу лающие выкрики на фоне грохота бомбовых разрывов, сплошной треск автоматной стрельбы, густой рёв моторов.

Захлебывающийся фальцет кричит сквозь сплошной грохот взрывов: "Русская казарма уже взята…Наступление идет успешно…Русские бегут…" Я взволнованно вращаю ручку приемника, это другие немецкие радиостанции, но и здесь то же…А вот радио Берлина. Но и здесь марши, воинственные солдатские песни, грохот марширующих кованых сапог, возбужденные лающие голоса и пронзительные короткие команды. Что это?! А что передает Москва? Только что окончилась "Пионерская зорька", диктор читает последние известия о достижениях передовиков труда. Ничего тревожащего, всё, как обычно. Но вдруг минутная пауза…и начинается музыка. Песни и марши следуют друг за другом, без пауз и без дикторских объявлений. Это очень странно. Ощущается, что должно что-то последовать, мы уже имеем опыт. Такое бывало перед каждым важным сообщением: перед зимней войной с Финляндией, перед  походом в Польшу в сентябре 39-го, перед присоединением Буковины к СССР прошлым летом... Музыка все длится и длится, ей нет конца…И вдруг она резко обрывается, будто кто-то выдергивает вилку из розетки. В динамике наступает напряженно дышащая пустота. На часах ровно одиннадцать. Динамик молчит, лишь шуршат накатывающиеся, как морской прибой, несущие частоты радиоэфира. Проходит еще минута…две…три…И вдруг в напряженной тишине тревожно вызванивают позывные Москвы. Пауза, и снова позывные. Они повторяются, повторяются, теперь в их привычных звуках уже слышится что-то зловещее. Проходит полчаса, волнение нарастает, а позывные длятся. И внезапно обрываются. И тишина. Снова пауза, кажущаяся вечностью. Взволнованно колотится сердце. В динамике легкий щелчок…И в напряженной тишине сумрачно гремит бас Левитана, от первых слов которого по спине пробегает озноб.

- Говорит Москва. Работают все радиостанции Советского Союза. Слушайте заявление советского правительства…

Ровно двенадцать. У микрофона Молотов. Его сухой скрипучий голос заметно дрожит.

Это война…


Наверхнаверх